|
Вчера — четверг, 24 мая 2012 г.
|
`|Помощь...  JokerKoT 16:03:07 |
 Молча стоишь,улыбаешься,а боль изнутри ломает рёбра.© | Посоветуй Фильмы или Мультики.
Наподобие
Фильмы : Кошки против собак,Все фильмы Джима Керри.
Мультики: Симбат,Роботы,Балто.
Желательно Комедии и Приключения!
Заранее спасибо .3 |
| | |
воскресенье, 20 мая 2012 г.
пятница, 18 мая 2012 г.
|
| `|Без названия. JokerKoT 12:06:59 |
Молча стоишь,улыбаешься,а боль изнутри ломает рёбра.© | Не знаю что писать,так хочется написать что - то,но в голову ползёт одна ересь.
Хочется сделать много чего,даже больше,но как - то не идёт.
Попробую напечатать что - то достойное внимание,что - то что порадует или же заденет чувства других,что - то такое,но что? |
| | |
вторник, 15 мая 2012 г.
| JokerKoT 04:09:19 |
| Запись только для меня. |
воскресенье, 13 мая 2012 г.
| JokerKoT 19:09:42 |
| Запись только для некоторых пользователей. |
понедельник, 23 апреля 2012 г.
| JokerKoT 20:02:13 |
| Запись только для меня. |
четверг, 19 апреля 2012 г.
| JokerKoT 13:32:03 |
| Запись только для меня. |
пятница, 13 апреля 2012 г.
|
| `|Хиллсли хочет есть. JokerKoT 07:27:50 |
Молча стоишь,улыбаешься,а боль изнутри ломает рёбра.© | – Хиллсли хочет есть.
Киваю с самым серьезным видом, хотя жутко хочется захихикать: Дашка вечно придумывает своим игрушкам дурацкие имена. Откуда только берет такие? Вот и потрепанный одноглазый медведь у нее – Хиллсли, розовый пластиковый пони – Аббррук, а кудрявый щенок – Блумгейт. На мой вполне резонный вопрос: почему бы ей не назвать их по-человечески Васей, Петей, Бармаглотом или, на худой конец, Радугой и Бобиком, вразумительного ответа я так и не получила. То, что они сами представились ей подобным образом при знакомстве, было весьма интересной версией, которая при ближайшем рассмотрении все же не выдерживала никакой критики. Но во мне, как и во всякой наивной мамаше, все ж таки еще теплилась надежда на то, что дочурка решит открыть секрет возникновения столь необычных кличек.
А пока у нас проходило традиционное вечернее чаепитие: мы дружно сидели на крошечных стульчиках вокруг столика и прихлебывали воображаемый чай из пластмассовых чашечек. Последний глаз медведя болтался на ниточке, готовый в любой момент потеряться на просторах детской. В который раз дала себе обещание, что вот «в ближайший выходной, достану волшебную рукодельную коробочку – и все-все будет». Пора уже крестики на лбу рисовать.
Барсик, скотина такая, запрыгнул на стул с Хиллсли и начал целенаправленно точить об него когти. Дашка подтянула пижамные штаны и молча ринулась спасать свое достояние. Обняв взъерошенного медведя, она мрачно зыркнула на рыжего обидчика:
– Хиллсли хочет есть!
– А давай положим ему еще этих чудесных пирожных! – бодро предложила я, протягивая пустое блюдце. – Ммммм… вкуснятина!
Для полноты ощущений, я прикрыла глаза и изобразила из себя сытую и довольную родительницу. Номер не прошел и суровый ребенок, сдвинув брови, довел до сведения:
– Он ест мясо.
– Нуууу… – как-то слегка опешила я. – Колбаска его устроит?
Глаз на ниточке презрительно дернулся, а Дашка пожала плечами:
– Какое ж в колбаске мясо? – она залезла под одеяло, положила Хиллсли рядом и зевнула. – Он на охоту пойдет… ночью…
Мой утренний визг прогнал голубей с карниза, активировал сигнализацию в машинах под окнами и напомнил соседям, что кто рано встает… ну, все знают.
– Барсик, скотина такая! – орала я с комода.
Заспанная Дашка маленьким привидением замаячила в дверях спальни:
– Мам, ты чего?
– Не смотри! – материнский инстинкт пересилил врожденную брезгливость, и я ласточкой слетела на пол. Но не успела – моя пятилетняя дочь уже стояла у кровати и держала в руках дохлую мышь, которая и послужила причиной моего утреннего концерта. – Брось эту гадость немедленно!
Дашка крепче сжала кулачок и кишки из вспоротого мышиного брюшка кровавыми пузырями вспучились между детскими пальчиками.
– Брось, я сказала! – тошнотворный ком подкатил к горлу, а на ковре уже расползалось такое же бурое пятно, как и на подушке. Я присела на корточки и обняла ее: – Доченька, пожалуйста…
Она подняла ясный взгляд, разжала пальцы и погладила меня по щеке ладошкой, оставляя липкий след:
– С добрым утром, – подобрала медведя, валяющегося в углу, и вышла из комнаты. Я сидела на полу, и очумело смотрела ей вслед.
Прошло три дня с момента побега Барсика с места преступления, а наглый котяра так и не соизволил появиться. Понял, гад, что за выходки с дохлыми мышами, ничего хорошего, кроме тапком по заднице ему не светит и – свалил. Ничего: жрать захочет – прибежит как миленький! Одними мышами сыт не будешь – там сплошные кости. И кишки…
При воспоминании о внутреннем содержании мышиного организма, мой желудок снова взбунтовался. Никакого желания разделывать куриную тушку, купленную после работы, у меня не возникло. Но голод не тетка, а ужин никто не отменял, так что…
Я тупо уставилась на раковину, в которой должна была находиться курица. Раковина была пуста. Не то чтобы ее можно было назвать девственно-чистой, а меня – идиоткой, страдающей амнезией, так как кровавая полоса четко показывала последний путь бройлера из раковины, по полу и дальше – к выходу. Ну, зараза! Этот рыжий мешок с блохами решил меня совсем из себя вывести?
Следы похищения обрывались у двери детской. Вооружившись свернутой в трубочку газетой, я ворвалась в комнату, как отряд каманчей. Барсика там не было. Дашка сидела на полу у кровати, скрестив ноги и тихо раскачиваясь взад вперед. Гелевый ночник с рыбками заполонил стены неясными тенями, невнятное бормотание заполняло собой пространство, нарастая, словно шорох прибоя.
– Даш, – она замерла. Я поежилась, все еще не решаясь переступить через порог. – Даш… ты… чего сидишь в темноте?
С облегчением выдохнув, я нашарила на стене выключатель. Тени метнулись под кровать, комната приняла свой обычный вид. Я подошла к Дашке и уселась рядом с ней, по-турецки скрестив ноги. Ее худенькое личико в профиль казалось еще трогательней и печальней. Глаза были закрыты, а ресницы отбрасывали мягкую тень на щеки. Сердце защемило. Маленькая моя милая девочка! Так хочется все время быть рядом, прижимая к себе тоненькое тельце, баюкая и дыша в макушку. Чтоб всегда вместе, чтобы детские проблемы никогда не омрачали ее душу. Мама должна быть рядом. Должна сидеть в кресле, вывязывая узор на крошечных носочках, пришивая глаза потрепанным медведям, а не работая с утра до ночи. Двадцать минут утром до садика, пара часов вечером – вот и все общение. Редкие выходные, что мы проводим вместе – это игрушки. Фарфоровая кукла с совершенно кретинским именем Батиньолла – наше последнее приобретение. Бирка, на которой значилось «Кристина» привычно отправилась в мусорное ведро, а маленькая красотка в шляпке заняла свое место рядом с розовым пони. А вот пони, например. Его я купила Дашке на ярмарке. Карусели привели ее тогда в дикий восторг, и она страшно захотела получить во владение свою «лошадку». А этого жутковатого медведя мы нашли, когда совершали поход «в кустики». Чем уж ее привлек этот мокрый, грязный, свалявшийся комок шерсти – неизвестно, но отдавать его обратно, однажды вцепившись в него обеими руками, дочура не собиралась. Ну и ладно.
Я огляделась. Все-таки что-то в комнате было не так. Внезапно я поняла:
– Даш, а где все твои игрушки?
Она повернула голову в мою сторону и уставилась на меня сонными глазами. Мурашки пробежали у меня по спине. Я откинула покрывало и заглянула под кровать: они были там. Сидели аккуратно, в несколько рядов. Их пластиковые глаза поблескивали из темноты, настороженно глядя на меня. Я отшатнулась и вскочила на ноги.
– Они едят только в темноте… – тонкий Дашкин голосок раздался снизу. Внезапно она вцепилась в мою лодыжку и в мольбе подняла на меня глаза:
– Они хотят есть…
Я подхватила ее на руки и, выскочив из комнаты, захлопнула за собой дверь. Привалившись к ней спиной, я пыталась унять бешеный стук сердца, колотящегося о ребра:
– Все хорошо, все хорошо…
Дашка обнимала меня за шею, а я судорожно прижимала ее к груди:
– Все хорошо, маленькая…
Я бормотала что-то еще, с трудом оторвавшись от двери и кое-как ковыляя на кухню.
– Ма-ам, мне больно! – Дашка капризно надула губы.
Я плюхнулась на табуретку. Черт. Вот идиотка. Вдох, выдох, выдох…
– Будешь яичницу?
– С помидорами, – Дашка деловито сползла с моих колен и засеменила к своему стулу.
Так и не поняла, сколько времени я таращилась в темноту. Она была почти осязаемой. Казалось, протяни руку, и ее засосет вязкое марево, поглощая и переваривая, растворяя в своем промозглом нутре.
Когда я проснулась? И проснулась ли? Закутанная в одеяло, я пыталась унять нервную дрожь. В городе не бывает такой темноты, чтобы глазу было не за что зацепиться: обычно горят фонари, фары проезжающих машин, устраивают световое шоу на стенах. Часы электронные, опять же. Часы! Я скосила глаза вправо. Привычных зеленых циферок я там не обнаружила и внезапно успокоилась: значит, действительно – сплю. Скоро зазвонит будильник и все закончится. Нужно еще немного подождать. Совсем чуть-чуть. И плевать, что в комнате еще кто-то есть и сейчас дышит рядом. Тихо дышит и смотрит. Он видит. Он видит в этой кромешной тьме. Он знает. Знает. Знает, что я боюсь. Боюсь до онемения, до шевеления волос на загривке. И не пошевелиться. Не закричать. Я буду лежать под одеялом, вперив взгляд в бесконечность, молясь, чтобы все закончилось… пусть все закончится…
Мне не хотелось вспоминать вчерашний сон. Я чувствовала себя глупо: сначала устроила истерику по поводу того, что ребенок засунул игрушки под кровать, а потом еще кошмары. Корвалольчику что ли принять на грудь? Мамаша-параноик – это чудесно. Это должно вселять бодрость и оптимизм.
Дверца холодильника глухо хлопнула о стену, а я продолжала всматриваться в ярко освещенные недра агрегата. Совершенно пустые недра. Одиноко стояла масленка с огрызком масла, да валялся кусок недоеденной «со вчера», колбасы.
– Даша!!! – строго завизжала я. Игры играми, а это безобразие уже ни в какие ворота…
Она, молча, зашла на кухню, волоча за собой Хиллсли.
– Ты что – совсем ничего не понимаешь? – как-то оно все накипело разом. – Куда ты дела продукты из холодильника?
– Они хотят есть…
Я глубоко вздохнула, досчитала до десяти и тут же сорвалась на крик:
– Немедленно принеси все назад, ясно!? Поиграла – и хватит! Это уже не смешно!
– Но они все съели…
Господи, никогда не думала, что у меня будет такой талантливый ребенок. Так вжиться в образ! Я тоже играла в детстве: дочки-матери, магазин и все такое, но куда-то деть такое количество еды…
– Ты что – все выкинула? Ты понимаешь, что мама работает с утра до ночи, чтобы заработать деньги, на которые эти самые продукты покупаются? Что мама прет из магазина тяжеленные сумки, чтобы принести тебе вкусненького? Ты можешь понять, что нельзя выбрасывать еду? Столько людей на свете голодают, а ты вот так – запросто…
– Я же говорю – они все съели. Они еще хотят…
Ну, все…
– Ну, все! Ты наказана! Думаю, если ты немного постоишь в углу, до тебя дойдет смысл сказанного! И дай сюда это кошмарное животное!
Я вырвала из ее рук медведя и засунула его в мусорное ведро мордой вниз. Пластиковый глаз с дробным стуком прокатился в угол. Дашка молча отправилась туда же и уткнулась носом в обои.
– И спать ляжешь без ужина, чтобы хоть немного поняла, каково это!
Воспитательный процесс шел блистательно – я круто развернулась и пошла в детскую. В конце концов, не могла она никуда деть такую прорву еды. Даже в унитаз смыть. Меня опять встретили полумрак и тишина. Черт, и лампочка в люстре не нашла ничего лучше, чем перегореть именно сегодня! В шкафах и в столе ничего не было. Трусики и маечки в комоде не скрывали никаких тайн. Оставалась кровать.
Не могу. Вот не могу. Да что же это такое!
Я медленно приближалась к покрывалу, на котором резвились розовые фламинго. Оно снова свешивалось почти до пола. Опустившись на колени, я вцепилась руками в плюшевую ткань и замерла, усмиряя биение сердца.
– Они едят только в темноте…
– Что?.. – я обернулась. Дашка стояла возле гелевой колбы ночника, воткнутого в розетку. Рядом с ней кособоко переминался с ноги на ногу игрушечный медведь, слепо уставившись в пространство. Он принюхивался, с наслаждением втягивая воздух дрожащими ноздрями, а с его тряпичной морды капала слюна. Внезапно Хиллсли оскалился, обнажив кривые желтые клыки, и заковылял в моем направлении. Из раззявившейся кроваво-красной пасти на меня пахнуло трупным смрадом. Он шумно и хрипло задышал, мягко переступая лапами.
Мне казалось, что я сплю. Я смотрела на приближающегося монстра и не могла сдвинуться с места. Ноги не слушались. Голос отказывался повиноваться. Я чувствовала шевеление за спиной, там, под кроватью. Оно разрасталось, наливаясь шепотом и обретая силу. Ледяной холод ужаса сковал меня, обвивая стальными щупальцами. Желудок скрутился в тугой узел, извергая содержимое.
– Я же говорила тебе: они хотят есть! – Дашка выдернула ночник из сети, и тьма обрушилась на меня всей своей массой. Она повалила меня на пол. Она кусалась и царапалась. Она смачно вгрызалась в мою плоть, отрывая куски, и захлебывалась моей кровью. Я не могла кричать – тьма заполнила меня без остатка, забивая мне глотку желчью. Тьма с хлюпаньем выпила мои глаза и заткнула уши моим воем, полным боли, отчаяния и предсмертной тоски.
– Я же говорила… они хотят есть… и я – тоже…
|
| | |
пятница, 6 апреля 2012 г.
|
| `|Пародия на Анну - Марию. JokerKoT 23:27:43 |
Молча стоишь,улыбаешься,а боль изнутри ломает рёбра.© | Яркая шапка, пышно одеяние.
Занавес поднят и зрители ждут.
Мастерица иллюзий и актёрства слияние
Королева арены и красочный шут
Красива осанка, стройна, горделива
Ловка как змея, мила как луна
Выходит на сцену, звучит её имя:
«Приветствуем Пье, лицедея шута!»
В хрупкое тело, впиваясь глазами
Зрители хлопают зрелищ хотя
В изящном поклоне, звеня бубенцами
Пье шоу начинает, улыбки даря
Хлопая важно, следя за ареной
Инквизитор верховный в ложе сидел
Улыбка злорадная слилась со сценой
Образ у Пье пред глазами горел
Помнит она, как ворвались отрядом
Рубя и круша всё на пути
«Еретики вы и демоны!» испепеляли нас взглядом
« Да демоны здесь, но это лишь вы!»
Молвив, отец был изрублен на части
Мать её позже как ведьму сожгли
Девчушка спаслась, ведь у судьбы всё во власти
Спаслась, но в оковах на пути в рудники
Злая шутница, судьба всемогущая
Пье в рабство забрали работать на тех
Кто напал на деревню и убил её родичей
В шахтах церковников гнить под их смех
Судьба не только льёт зло с своих дланей
Добром разбавляет часто она
Упавшая капля с белёсых граней
В тёмном море рождает шторм мести и зла
Той каплей было спасеньем случайным
Элан шёл в атаку на этот рудник
Разорвало оковы в облаке бранном
Пье скрылась, использовав хаоса миг
Блуждая по лесу, страдая от голода
Не знала она охоту и сбор
Но чудо случилось, была Пье подобрана
Цирком бродячим: " Иллюзион "
Желая полезной спасителям быть
Друзей своих новых она попросила
Иллюзии, магии её научить
что-б было прокормить себя ей по силам
Способной ученицей оказалась она
Ведь даже шоу своё открыла
"Шоу Мэри Белл" она вела
И даже в стольный град ступила
Всё это история нашей мимозы
Что под взором толпы восхищённой стоит
Персона , разбившая юности грёзы
Пред ней в высоком ложе сидит
Возгласы стихли, софиты погасли
В воздух подкинуты карты с руки
"Исчезла! Оставив шлейф радужной краски!"
"Ах, где-же она? Ох! Их уже три!"
Изумлённая публика трепетным взглядом
Следит за движеньем циркачки младой
Иллюзорность, прыжок... и вот она рядом!
Инквизитор за шоу заплатил головой...
Стража беспомощно машет мечами,
Зрители хлопают, думают: Трюк
Пье снова на сцене, звеня бубенцами.
Багровый кинжал в объятии рук...
Толпе поклонившись изящным движеньем,
Пье опустилась до самой земли.
Она понимала, что этим поклоном
Завершает свой путь иллюзорной звезды... |
| |  4 комментария |
понедельник, 2 апреля 2012 г.
|
| `|Без названия. JokerKoT 16:40:11 |
Молча стоишь,улыбаешься,а боль изнутри ломает рёбра.© | Как-то раз, идя по улице, я увидел прекрасную девушку. Я не просто смотрел на неё, стыдно признаться, я откровенно пялился, не смея отвести глаз от её лица. Мне очень захотелось с ней познакомится, но я слишком застеснялся и думал, что уже никогда её не увижу.
Спустя неделю я всё не мог выкинуть её из головы. Очень сильно устав на работе я возвращался домой, зевая через шаг. Зевнув особенно широко, закрыв глаза, я понял, произошло что-то из ряда вон выходящее. Открыв глаза, я увидел ту самую девушку в своих объятьях, мы целовались. Как и что произошло, я просто не знал, но она мне отвечала. Шедшая с ней подруга была в шоке от происходящего.
Несколько минут спустя мы прекратили целоваться и она, не открывая глаз прошептала:
-Даша…
-Влад… Очень приятно. – Я просто не мог не улыбнутся.
Увидев это, она тоже улыбнулась. Её подруга смотрела на нас, как на сумасшедших. Я взял у неё номер и пообещал отзвонится завтра. Придя домой, я завалился спать, так как, уже говорил, смертельно устал.
Утром я думал что это сон, родившейся в моей голове. Но потом, найдя её номер в телефоне, меня сразила какая-то эйфория и радость. Мысль о том, что я влюбился, мучила, но и приятно грела душу. Я как-будто бы был окрылён.
Умывшись и одевшись, я позвонил ей, не успев ничего сказать я услышал только адрес и что меня ждут в течение получаса.
Я накинул куртку и приехал уже через пятнадцать минут. Зайдя в квартиру меня свалил прекрасный аромат. Я нормально не ел уже два дня.
Лишь предвкушая то, что я увижу, я уже захлёбывался слюной, а увидев, я с трудом справлялся, чтоб изо рта не потекло. Несколько мгновений спустя я осознал:
- И это всё мне?!
- Ну, если ты позволишь, я тоже присоединюсь. – Улыбнувшись и как-то снисходительно посмотрев на меня, сказала Даша. Я попытался сделать серьёзное лицо:
- Сейчас, пообещай, что какая бы у тебя ни была реакция, на то, что я скажу, ты дашь мне – я сделал паузу, - поесть.
- Обещаю.
- Я тебя люблю.
Она что-то пила и подавилась. Видно, что это сильно её удивило. Я заткнулся и начал есть, думая, что она меня сейчас прогонит.
Минут через двадцать она вышла из транса:
- Ты мне понравился, конечно, но чтобы так, сразу, в любви…
- Давай поцелуемся и ты всё решишь, прямо сейчас?
- Думаешь, меня так легко убедить? – На её личике вновь мелькнула улыбка.
Я ничего не ответил, а поцеловал её. Она мне отвечала. Я обнял её и наконец оторвавшись от её губ спросил:
- Ну, и, что скажешь?
- А знаешь, я тебя тоже люблю. Это того стоит.
Мы снова поцеловались и с её подачи завалились на кровать. Как-то странно, заходить так далеко при первой приватной встрече, но она уже раздевалась.
-Даш, я не хочу сейчас… Я наелся и…
Она свалилась рядом и заснула. Потом, оказалось, что она всю ночь готовила, в надежде что я позвоню.
Улыбаясь, я пролежал с ней в обнимку несколько часов, пока она спала. Проснувшись, сонно на меня смотря и блаженно улыбаясь она сказала:
-А я думала, ты мне приснился…
В этот момент картинка дрогнула, тело пронзили предсмертные судороги, уже во второй раз. Студенты всё ещё пялились в темнеющий экран.
- И это его самое яркое воспоминание?
- Да, после смерти, не успевший разложится мозг сохраняет то, что имеет наибольший эмоциональный вес. На сегодня всё. Завтра будем смотреть воспоминания этой Дарьи. Мне интересно, для неё это тоже является самым ярким воспоминанием?
Автор:Kitsury-kun.
Категории: История |
| | 19 комментариев |
вторник, 13 марта 2012 г.
| JokerKoT 14:13:16 |
| Запись только для зарегистрированных пользователей. |
| JokerKoT 14:06:26 |
| Запись только для зарегистрированных пользователей. |
| JokerKoT 14:05:18 |
| Запись только для зарегистрированных пользователей. |
воскресенье, 11 марта 2012 г.
| JokerKoT 09:37:15 |
| Запись только для некоторых пользователей. |
| |
offline 5 дней 
— записи
— ленты друзей
